Анатолий Гладнев: «В классический спектакль приходят новые формы»

Теперь же перед театром стоит важнейший вопрос – кто примет руководство? Можно сказать точно – от этого решения зависит судьба одного из лучших и старейших театров страны. Вопрос долгое время оставался открытым, о возможных претендентах много писали, но еще некоторое время назад никто бы с точностью не взялся назвать имя. Однако теперь можно сказать, что в решении главнейшего театрального вопроса есть подвижки. Об этом и о нынешней жизни театра – беседа с председателем художественного совета театра, народным артистом России Анатолием Гладневым.

- Анатолий Иванович, каков механизм назначения главного режиссера в театре?

- Театр государственный. Учредителем его является областное управление культуры, которое и подписывают контракты с руководством театра. В самом театре два первых лица – директор и главный режиссер, он же худрук, у каждого своя сфера ответственности.

Эта система появилась двадцать лет назад, когда менялась власть в стране и все эти перемены, естественно, коснулись и театров. Например, тогда появилась должность художественного руководителя. Это лицо, которое отвечает за творческую жизнь театра. Тогда было много споров, как же правильнее выстраивать иерархию руководства: должен ли директор был главным лицом в театре или все же режиссер; возможно ли двоевластие? Но в итоге было принято соломоново решение - главный режиссер (он же худрук) и директор театра стали двумя ключевыми фигурами, на равных правах, и оба – в подчинении управления культуры. В кольцовском театре на должность художественного руководителя в свое время выбрали Анатолия Васильевича Иванова, главного режиссера театра.

Полгода назад, когда не стало Анатолия Васильевича, временное руководство художественной частью легло на плечи директора, Игоря Михайловича Чижмакова, что, кстати, вызвало странную реакцию в прессе: писали о «скандалах в благородном семействе» и прочую ерунду. Мое мнение таково: никто из нас не заинтересован в появлении главного режиссера больше, нежели сам директор. Игорь Михайлович считает важнейшей задачей найти для театра человека творческого, талантливого, известного и авторитетного.

- И как осуществляется этот поиск? Имеет ли какое-то отношение к принятию этого решения худсовет театра?

- Я уже давно в театре и знаю, что такое «говорить» и что такое «делать» применительно к подобным масштабным вопросам. Худсовет в этом смысле неэффективен. Нужно ездить в театры, отсматривать спектакли и так далее – это огромный труд и делать его худсовету не под силу… хотя на словах желания такие высказывались. Принимать такого рода решения коллективно чрезвычайно трудно, если вообще возможно.

Управление культуры объявило конкурс. Оговорены были сроки. Пришло шесть заявок. Самым известным из кандидатов был Адгур Кове, режиссер ТЮЗа. Была создана комиссия из критиков, представителей театра и управления культуры. И… была вынуждена отказать всем соискателям.

Потому что стало понятно - в театр должен прийти кто-то из деятелей такого уровня, кто, конечно, никакие заявки конкурсные подавать не будет. Прошу прощения, это должен быть один из тех авторитетных «тяжеловесов», которые работаю в лучших театрах страны, с именами и званиями. И таким человеком явился известный режиссер, лауреат премии «Золотая маска», заслуженный деятель искусств РФ, Владимир Сергеевич Петров.

К слову, Владимира Петрова еще в 80-е приглашали режиссером в наш театр. Он тогда работал в Риге, был актером и имел склонность к режиссуре. Но несколько опоздали с предложением, и Владимир Сергеевич уехал в Севастопольский театр имени Луначарского. Проработал там пять лет, имел прекрасные отзывы. Последний театр, которым он руководил, Омский академический театр драмы, действительно последние годы засиял на театральном небосклоне. Сейчас Владимир Петров живет в Москве, загружен, как говорится, «по горло», работает с известнейшими театрами страны.

И вот пришло время возобновить давний разговор. Владимир Сергеевич раздумывал, приехал сюда, осмотрелся, встретился с учредителями. Его совершенно покорил наш старый театр: «Восстанавливайте его, сюда приеду!» Так что можно считать дело почти решенным. Считайте, что он уже наш.

В декабре подписал контракт на первую постановку, работа начнется в конце марта – начале апреля. Это «Арест» французского драматурга Жана Ануя. Пьеса только из-под пера переводчика, еще нигде не ставилась. Солидные, маститые режиссеры стараются брать произведения, которые неизвестны, их не с чем сравнивать. Материал сложный, интересный. Вот и посмотрим на деле, как мы ему в работе, как он нам… Это вопрос обоюдно важный.

- Главный режиссер для такого театра как наш – фигура номер один. Функция его не только в постановке ключевых спектаклей, определяющих творческую политику театра. Думаю, это лишь вершина айсберга … Так что же такое Главный Режиссер в театре? Возможно, это легче понять на примере Анатолия Иванова, который руководил творческой жизнью на протяжении двадцати лет и очень много сделал для того, чтобы вывести театр в число лучших…

- Об Анатолии Васильевиче Иванове и его работе в театре много написано. Все эти годы театр был в очень хорошем творческом состоянии. Конечно, кто-то играл меньше, кто-то больше, но это естественно. Но, во всяком случае, пробовал он всех. Каждый имел возможность реализовать себя. Было много хороших и очень хороших спектаклей, зрители нам помогали, ибо сложилась своя среда.

Но есть нюанс, который может и не заметен со стороны, но изнутри-то, из театра виден. Это зависит не только от главного режиссера. Стали выпускать гораздо меньше спектаклей. Когда три, а когда и два в год. Появились спектакли «малонаселенные» - это тоже имеет значение. Вроде как спектакли есть, а труппа отдыхает. А кушать все хотят. Не в бытовом смысле, ибо зарплату платят всем. Я имею в виду творческий голод. Актеру очень трудно не играть. Артист приходит в театр, чтобы питаться этим, получать подпитку энергетическую от зрителя. Бывает, приходишь на спектакль, и вроде как-то не очень хорошо себя чувствуешь… А после уж и забываешь обо всех болезнях, ибо на сцене получаешь неслыханный эмоциональный заряд! Вот что значит зритель для артиста. Этот вопрос всегда был в театре, в любом.

Причина в том, что в театре не было второго режиссера. А приглашать абы кого со стороны не хотелось. Попробовали – не понравилось, не того уровня были режиссеры. Хороших же, известных деятелей приглашать сложно – они заняты.

Режиссер – это главное действующее лицо в театре. Тем более, в спектакле. Он – генерал. Он выбирает пьесу, артистов. Как в театре говорят, правильное распределение ролей – это восемьдесят процентов успеха. Нужно уметь увидеть актерскую индивидуальность, попасть в нее или наоборот - увидеть нечто, что раскроет актера с новой стороны.

Есть такое расхожее выражение – «театр единомышленников». И про наш театр так говорят. Но дело в том, что думы и устремления у актеров очень разные. Но! Когда режиссер собирает команду под спектакль, объясняет задачу, вот именно тогда все собираются в единое русло. Именно тогда у разномыслящих людей появляется единая цель, которой они будут жить все то долгое время, пока идет подготовка к спектаклю. Получилось – это такая радость для всех! Обнимаются, целуются, и на режиссера смотрят как на бога!

Поэтому сейчас тревога есть – как сложится? У молодых артистов судьба только начинает складываться, им еще и 35 нет. А молодежи в театре много, я имею в виду тот курс, который подготовил Анатолий Васильевич Иванов. Ну, сыграли они по 5-6 значимых ролей. А это немного. Когда я начинал в театре, в год играл 4-5 новых спектаклей. И вот есть эта тревога у молодых, которым надо еще что-то доказывать, проявлять себя, расти. Я их прекрасно понимаю.

Вообще я хочу сказать, что вертикаль власти для театра очень важна. Все великие театры - БДТ, Ленком, МХАТ и все прочие – все они стали маяками в театральном мире именно благодаря тому, что во главе всегда была личность. Если же этого нет, то получится как в басне Михалкова «Слон-живописец»: если каждый будет вмешиваться, то ничего путного не выйдет.

- Анатолий Иванович, в каком состоянии находился театр эти последние полгода?

- Была возможность понять, чего мы стоим. За полгода – три премьеры! Это было настоящим испытанием на прочность, и к чести сказать, его выдержали.

Смотрите сами. В начале ноября Ваге Шахвердян (его зрители помнят по потрясающему спектаклю «Дом Бернадры Альбы» Гарсиа Лорки) оставил все свои дела в Армении и начал работу над пьесой Островского «Без вины виноватые». И ровно через месяц, в начале декабря, состоялась премьера. Сразу же начались репетиции «Спящей красавицы» в постановке Александра Зыкова, режиссера театра оперы и балета. Сказка вышла 25 декабря. Следом началась работа над пьесой Нила Саймона «Калифорнийская сюита». У нас спектакль получил название «Отель «Беверли Хиллз». Режиссера нашли молодого, модного, лауреата «Золотой маски» - это Игорь Селин, режиссёр из Санкт-Петербурга. Жанр спектакля он определил как «Love story в стиле jazz». У него новаторский, нетрадиционный подход к театру. Это шоу, яркое, необычное оформление, много танцев, музыки. И 5 февраля была премьера.

- Хорошо ли появление такого спектакля в репертуаре Кольцовского театра? Постановки авангардного плана нечасты…

- Ничего страшного в новаторстве нет, лишь бы спектакль был хороший. Внутреннее содержание должно соответствовать форме – это условие, необходимое для каждого хорошего спектакля. И если уж предполагается очень яркая и необычная форма, то и внутренняя его глубина должна быть столь же насыщенной.

- Известно, чтобы новому спектаклю нужно некоторое время, чтобы начать жить своей жизнью. Поэтому о постановке Игоря Селина пока не спрашиваю - это повод поговорить в дальнейшем. Мне же очень хочется, чтобы вы представили спектакль Ваге Шахвердяна «Без вины виноватые», где вы играете одну из центральных ролей.

- Я никогда не вступаю в полемику с критикой и зрителями. Каждый волен иметь свое мнение. Поэтому я выскажу свои ощущения и через эту призму расскажу о спектакле.

Работать было необыкновенно интересно! Никто не ожидал, что Островского можно поставить в условном оформлении. Нет привычных павильонов, дверей, окон – но есть сценическое пространство. И некая мягкая конструкция, шатер со свечами. Лишь остается догадываться, в какой момент это пространство становиться театром, церковью или улицей. Совершенно несентиментальная музыка. Многие сцены решены в весьма непривычном ключе.

Мне это очень понравилось, потому что когда пьеса очень известна, то нужно искать возможности создать новое пространство, дополнительно к тому, что уже знаешь. Режиссер много работал с пьесой, он ее сделал более конструктивной, что ли… И такое необычное решение не мешает, а способствует современному восприятию той основной темы, которая есть у Островского. Это пьеса о брошенных детях. Случайно брошенных. Но режиссер сделал историю чуть более жесткой... и современной.

Но я должен сказать, что для этого спектакля нужен подготовленный зритель. Или пытливый, с воображением. Этот спектакль требует от актеров очень большой работы, огромной эмоциональной наполненности. В этом плане спектакль еще будет развиваться. Пишут, что зрители, дескать, не поймут какие-то сцены. Да неважно... Мне кажется, это тот самый случай, когда в классический спектакль приходят новые формы, и, не зачеркивая идеи автора, наоборот, делают ее больше, современнее.