Евгений Камбалин: «В Воронеже искусства как явления нет!»

- Женя, в последний раз мы говорили с тобой чуть более года назад. Ты тогда говорил, что ведешь затворнический образ жизни. А в прошлом году к тебе пришла поистине слава. Как ты к ней относишься?

- Обо мне пишут газеты, «каждая дворняжка лапу подает» (смеется). Для меня слава – это побочный продукт творчества.

- Это помогает тебе в жизни?

- Помогает в одном: ты спокойно живешь, делаешь то, что хочешь, ни на кого не оглядываясь. Если тебя знают, то охотнее купят твою картину. А слава – это вот такой кружочек (показывает на пробку из-под пива) по сравнению со Вселенной! Смешно… У писателя Юрия Нагибина спрашивали: «Чувствуете ли вы, что вы звезда?». Он отвечал: «Да, я чувствую. Но когда чувствую, подхожу к полке с книгами Толстого, Достоевского – и меня отпускает».  Вот настоящие звезды (показывает на книги по искусству, посвященные великим художникам, таким, как Ван Гог), и я понимаю, что рядом ни с кем из них не стою.

- Тем не менее, у тебя ведь были выставки в других странах?

- Честно говоря, это поначалу приятно, а потом к этому вообще никак не относишься. Важно то, что внутри тебя происходит. А то, что ты выставляешься в Америке, печатаешься в глянцевых журналах– для внутренней жизни это абсолютно не важно. Это даже может повредить, провоцируя гордыню. Я, в общем-то, над этим иронизирую.

- Женя, как думаешь, за прошлый год в культуре Воронежа произошли какие-то изменения?

- Я очень рад, что в Воронеже в 2008 году произошел и количественный, и качественный культурный скачок – если судить по выставкам, по концертам, по гастролям. В марте прошлого года, наконец-то, открылся обновленный музей Крамского. В январе прошлого года у нас появилась галерея современного искусства Х.Л.А.М., где стали проходить выставки художников мирового уровня – такого мы не видели с начала 90-х годов. В середине марта открылся кинотеатр «Иллюзион», который вскоре перерос в культурно-образовательный центр. Радует, что в чайной «Золотая черепаха» по-прежнему показывают хорошее кино, проводят замечательные концерты и творческие встречи с музыкантами. Кроме того, с начала прошлого года наша группа «Арт-квадрат» организовывала при библиотеке ВГУ поэтические вечера, гостями которых были известные поэты Елена Фанайлова, Костя Рубахин, Файзов, Цветков. Приятно, что в столице Черноземья происходит все больше джазовых концертов, и в этом заслуга одного из организаторов фестиваля «Джазовая провинция» Александра Лукинова. Наконец, летом прошлого года в нашем городе впервые прошел фестиваль «Мультяшкино», который стал поистине праздником для детей и родителей. Все эти сдвиги в культурной жизни Воронежа меня очень порадовали.

- Но, наверняка не все так гладко, как может показаться на первый взгляд.  Какие недостатки ты видишь в той же сфере искусства?

-  По большому счету, в Воронеже сейчас у искусства нет цели, нет задачи развития. А все оттого, что у нас нет четкой стратегии развития города, в которой искусство должно занимать определенное место. Воронеж развивается хаотически. Мы привыкли слышать: «Воронеж – столица Черноземья». Но ведь столица – это политический, экономический и – обязательно - культурный центр. Столицу надо делать сообща.  А у нас власть предпочитает оставаться в стороне от того нового, что появляется в искусстве. Станет ли наш город настоящей культурной столицей, будет зависеть в первую очередь от тех, кто стоит у власти. Тому есть хорошие примеры: вот итальянский город Турин когда-то был захолустным городишкой, но он расцвел благодаря усилиям жителей и властей, и там было решено проводить Олимпиаду...

Что можно сказать об искусстве в Воронеже? Оно находится в странном состоянии. Есть в нашем городе Союз художников, есть и мастера, известные за пределами страны, есть и талантливая молодежь, что подтверждают выставки в галерее Х.Л.А.М. К искусству есть интерес: выставки в Крамском и том же Х.Л.А.М.е привлекают к себе внимание. Я уверен, что люди изголодались по искусству. Я заметил странный парадокс: при всем том, что у нас есть музей, выставочные залы и галереи, в искусстве, тем не менее, все очень хаотично, раздроблено. Наш музей Крамского по большому счету должен быть осью, вокруг которой вращается художественная жизнь. Но этого не происходит. Я думаю, что самая большая беда в том, что музей не федеральный, а находится в ведении областной администрации. И его хозяин – не директор Крамского Владимир Добромиров, а Иван Образцов (начальник областного управления культуры – авт.). Сегодня музей Крамского не несет объединяющей искусство в городе миссии, как, например, это делает музей в Самаре, где мне довелось побывать.

- Что ты скажешь об актуальном искусстве, которое представляет галерея Х.Л.А.М.?

- Что касается неофициального искусства, то его в Воронеже долгое время вообще не было, а потому возникновение Х.Л.А.М.а само по себе было прекрасно. Это росток того самого современного альтернативного искусства. Но меня не покидает ощущение, что его рождение было искусственно, спонтанно. По большому счету, Воронеж не был готов к радикальным выставкам. И поэтому, к большому сожалению, галерея закрывается. Что касается тех галерей, которые остаются, - это даже не галереи, а салоны. Ведь отличие галереи от салона – в строгой деятельности – с определенным набором художников, определенными темами. Этому требованию отвечал только Х.Л.А.М. Больше подобных галерей у нас в принципе нет.

- Ты как-то заметил, что в Воронеже нет хороших выставочных залов. Что это значит?

- Давай посмотрим, что собой представляет современная галерея столичного уровня. Это, во-первых, хороший свет, а во-вторых, - пространство-трансформер, когда на каждой новой выставке стены можно перекрашивать в нужный цвет, и при необходимости передвигать их. Воронежские галереи не отвечают ни первому, ни второму требованию: нет ни хорошего света, ни динамичного пространства. В этом плане самые неудачные выставочные залы, которые никуда не годятся,– на Кирова и в Доме архитектора.

- Так что же нам нужно сделать, чтобы выйти из культурного кризиса?

- Искусство в Воронеже должно стать явлением. Ты знаешь, что у нас есть, к примеру, явление строительного бизнеса. А с культурой как-то не сложилось. И если у нас что-то хорошее и происходит, то это очень локально и не связано между собой. Мы живем в хаотичное время. Искусство в Воронеж должно стать явлением, и тогда, быть может, у нас появится круг меценатов.

- Может быть, в культуре, как и в политике, нам нужна крепкая рука варяга?

- Я думаю, что начинать наводить порядок нужно с самих себя. Из Москвы к нам никто не приедет – мы там никому не нужны. Заметь, «Джазовую провинцию», «Золотую черепаху», «Иллюзион» и  Х.Л.А.М. сделали люди, которые живут здесь. Только это пока что одиночные голоса, не связанные между собой в едином хоре. И пока голоса не запоют хором, искусства как явления в нашем городе не будет...

- Женя, а как у нас обстоят дела с арт-рынком? Готовы ли воронежцы покупать картины?

- До того момента, когда все заговорили о мировом экономическом кризисе, у нас появился средний класс из экономистов, юристов, менеджеров, предпринимателей. Именно они стали главными потребителями на арт-рынке. На мои картины тоже находились покупатели. Правда, люди высокопоставленные, к примеру, владельцы торговых центров, предпочитают покупать картины художников «старой» школы. Они «проверены временем», а потому ликвидные. Это картины Лихачева, Криворучко, Сорокина, Шевченко. 

- Может быть, они не знают, что, помимо этого, есть еще и другое искусство?

- Не знают, и, думаю, знать не хотят, потому что им достаточно того, что они берут. А знать не хотят, в том числе, и по вине самих художников. Потому что картины многих из них не дотягивают до высокого уровня. Потому что уровень организации выставок, уровень подачи материала, вся эта инфраструктура, которая строится вокруг выставки, не дотягивает до того, чтобы люди туда ходили. Я недавно пришел на одну выставку, опоздав на час. Обнаружил, что художники и зрители пьяные, а на полу валяются бутылки. Словом, галерея превратилась в кабак. И это не единичный случай. В Воронеже практически на всех выставках повторяется то же самое. До «Русского Тибета» я, честно говоря, не представлял себе открытия выставки без пьянки. Но мы выдержали достойный уровень, и напиваться никому не хотелось.

Открытие выставки по своей сути – это хорошо отрепетированное шоу. Оно делается для того, чтобы привлечь «нужных» людей. А у нас все приглашают своих друзей, поэтому открытие выставки одновременно является ее закрытием. Ну, какой «олигарх» придет к тебе на выставку, если на ней – куча пьяных «поклонников искусства»?

Беда нашей провинции – в том, что мы все пытаемся копировать столицу. Но везде вылезает наша дремучая провинциальность. Наша задача – перерасти ее. И сделать это должны, в первую очередь, сами художники.